?

Log in

Previous 10

Feb. 21st, 2017

100x100

Блюз римской стены

Влагу над вереском ветры несут,
У меня вши в тунике и сопли в носу.

С неба без устали капает дождь,
Я солдат на стене, почему - не поймешь.

Лезет на камни туман из низин,
Моя девушка в Тунгрии, я сплю один.

У нее под окном вечно Авл стоит,
Меня злят его нравы и весь его вид.

Христиане Пизоны, что веруют в рыб,
Запретили б лобзанья, если могли б.

Кольцо, ее дар, я продул - его нет,
Я к любимой хочу и в уплату монет.

Когда отслужу, буду дни напролет
Единственным глазом озирать небосвод.


Roman Wall Blues (W. H. Auden)

Over the heather the wet wind blows,
I've lice in my tunic and a cold in my nose.

The rain comes pattering out of the sky,
I'm a Wall soldier, I don't know why.

The mist creeps over the hard grey stone,
My girl's in Tungria; I sleep alone.

Aulus goes hanging around her place,
I don't like his manners, I don't like his face.

Piso's a Christian, he worships a fish;
There'd be no kissing if he had his wish.

She gave me a ring but I diced it away;
I want my girl and I want my pay.

When I'm a veteran with only one eye
I shall do nothing but look at the sky.

Feb. 13th, 2017

100x100

колыбельная для роберта смита

Пернатые провожатые пустопорожнего дня -
Подушка и покрывало, перина и простыня -
В междуцарствие полумертвых влекут меня,
Погружают меня все глубже - и в пух и в прах:
Там, в сердце полупрозрачное вселяя страх,
Чудовище меня дожидается о восьми ногах.

Оно потирает лапы, и тусклым огнем горят
Глаза, и числом их восемь, и я узнаю их взгляд
Кромешный, и не слюна - но недомолвок яд
Из пасти его струится... И серебрится сеть,
Чудище ею ловит - трепещущих, чтобы съесть
Свой улов под утро, где-то без четверти шесть.

И я трепыхаюсь на грани - яви и сна. Домой
я хочу, но монстр мне вслед прошипел: "Постой!" -
И в сотый раз понимаю - завтракать будут мной.
Пещеру пересекает последний рубеж - река,
И если объятьям противиться - знаю наверняка, -
Станут еще настойчивее обхаживания паука.

Опутанный, сплю и вижу - страшно не только мне,
И твой сон рождает чудищ - ворочаешься во сне,
Толкаешь, я просыпаюсь - запутался в простыне,
А вовсе не в паутине. Я жив, я опять спасен,
Пещера, паучий завтрак - просто кошмарный сон...
И на день меня отпускает осьмиочитый Харон.

Jan. 13th, 2017

100x100

не бокал вина

За окном темно и промозгло-сыро,
Не бокал вина, а стакан кефира
Или кружка ряженки, а не божоле,
И сегодня вечером на моем столе.

Я еще не стар, я почти что молод,
Но меня давно донимает холод,
Так и вижу: лето, я легко одет,
Но сейчас зима - я закутан в плед.

Тяжелее всего с ноября до марта,
На окне, за шторой, созвездий карта,
Я сижу на кухоньке (я опять один)
И читаю Бродского, а не карту вин.

Заказать бы белого, на закуску сыра,
Но вокруг не бар, а, увы, квартира,
Ясноглаза ночь, день был снова сер,
На столе российский, а не камамбер.

Посижу немного, а потом в постели
Буду вспоминать - все, что недоели,
Все, что недопили... За окном темно,
Пусть приснится мне не кефир - вино.

Пусть во сне увижу, что скоро лето,
Что когда-нибудь и моя диета
Сгинет, но январь - и пока, немыт,
Пресловутый стакан на столе стоит.

Jan. 9th, 2017

100x100

Речитатив смерти

Леди и джентльмены, вы достигли разительного прогресса,
А прогресс, признаться, по душе даже мне;
Вы создали столько машин, что им уже не хватает места,
Превзошли скорость звука и готовы вполне
Музыкальные автоматы устанавливать на Луне;
Но все же позвольте напомнить, что я, Смерть,
Остаюсь правителем мира - так было и будет впредь.

Молодые и дерзкие по-прежнему исполняют любой мой каприз:
Альпиниста на шатком камне не держат ноги,
Купающихся ребят течением тянет вниз,
Лихач на скользком участке вылетает с дороги,
Впрочем, и до седин я дожить даю многим,
Прежде чем раздать, можно этак, а можно так:
Одному - опухоль, другому - инфаркт.

До вероисповедания и цвета кожи мне дела нет;
Честолюбие, налоговые выплаты, ценных бумаг котировки
Меня не волнуют. Мы встретимся тет-а-тет,
Несмотря на рецепты врача и его уловки
И распорядителя похорон затратные недомолвки:
И степенная дама, и последний босяк - со мной
Оба спляшут как миленькие под моего барабана бой.

W. H. Auden

Recitative by Death

Ladies and gentleman, you have made most remarkable
Progress, and progress, I agree, is a boon;
You have built more automobiles than are parkable,
Crashed the sound-barrier, and may very soon
Be setting up juke-boxes on the Moon:
But I beg to remind you that, despite all that,
I, Death, still am and will always be Cosmocrat.

Still I sport with the young and daring; at my whim,
The climber steps upon the rotten boulder,
The undertow catches boys as they swim,
The speeder steers onto the slippery shoulder:
With others I wait until they are older
Before assigning, according to my humor,
To one a coronary, to one a tumor.

Liberal my views upon religion and race;
Tax-posture, credit-rating, social ambition
Cut no ice with me. We shall meet face to face,
Despite the drugs and lies of your physician,
The costly euphemisms of the mortician:
Westchester matron and Bowery bum,
Both shall dance with me when I rattle my drum.

Dec. 28th, 2016

100x100

Блюз

(Посвящается Хедли Андерсон)

Леди и джентльмены, собравшиеся здесь,
Чтобы взгрустнуть, подумать, чтобы попить-поесть,
Чтобы вздохнуть и кресло телом своим согреть,
Кто же сидит рядом с вами? Может быть, это Смерть.

Величественная блондинка с небесной лазурью глаз,
В подземке или на пляже Смерть поджидает вас;
Женатый иль одинокий, юнец ты или старик,
Ты будешь послушный мальчик и сделаешь, как велит.

Смерть - судия суровый. Ты думаешь, ты хитер,
Но Смерть тебе вырвет сердце и вынесет приговор;
К чему ей спешить - никто еще не ускользал из рук,
Она и тебя накажет за то, что родился, друг.

Смерть - первоклассный доктор, диплом на стене висит,
Всех пользует без разбора, бесплатен ее визит;
"Послушаем, как ты дышишь... Ты дышишь. Но дай мне срок,
И с этим недугом справимся, не нервничай, мой дружок".

Смерть в двери к вам постучится, предложит купить надел,
Еще ни один участок, сторгованный, не дешевел;
Удобно, надежно, просто, бедняк ты иль богатей,
Но договор подпишешь ты с продавщицей сей.

Смерть и учитель славный, прекрасно преподает;
Все объяснит доступно - поймет даже идиот.
Рассказывает про одно она, про глубину могил,
Но интересно, и с лекций никто пока не уходил.

И если ты пьешь шампанское, на деньги играешь в бридж,
И если с пустыми карманами ты под дождем стоишь,
Смерть все равно тебя ищет, чтобы побыть вдвоем,
Жди ее завтра вечером, а может, сегодня днем.


W. H. Auden
Blues

(For Hedli Anderson)

Ladies and gentlemen, sitting here,
Eating and drinking and warming a chair,
Feeling and thinking and drawing your breath,
Who's sitting next to you? It may be Death.

As a high-stepping blondie with eyes of blue
In the subway, on beaches, Death looks at you;
And married or single or young or old,
You'll become a sugar daddy and do as you're told.

Death is a G-man. You may think yourself smart,
But he'll send you to the hot-seat or plug you through the heart;
He may be a slow worker, but in the end
He'll get you for the crime of being born, my friend.

Death as a doctor has first-class degrees;
The world is on his panel; he charges no fees;
He listens to your chest, says - "You're breathing. That's bad.
But don't worry; we'll soon see to that, my lad."

Death knocks at your door selling real estate,
The value of which will not depreciate;
It's easy, it's convenient, it's old world. You'll sign,
Whatever your income, on the dotted line.

Death as a teacher is simply grand;
The dumbest pupil can understand.
He has only one subject and that is the Tomb;
But no one ever yawns or asks to leave the room.

So whether you're standing broke in the rain,
Or playing poker or drinking champagne,
Death's looking for you, he's already on the way,
So look out for him tomorrow or perhaps today.
100x100

Вечерняя прогулка

Был вечер, вон из дома
Пройтись по Бристоль-стрит,
Как нива налитая,
Толпа вокруг шумит.

Внизу река в разливе,
Вдруг слышу я певца,
Под мостом поет влюбленный:
"Нет у любви конца.

Я разлюблю, лишь если
Сойдется с Африкой Китай,
Река полезет в гору,
На улице споет минтай.

Я разлюблю, лишь если
Повесят океан, чтоб сох,
И гусиным грянет криком
На небе звездный ковш.

Года промчат, как зайцы,
Ведь я Цветок Веков
Держу в своих объятьях
И на весь мир любовь".

Но стали повсеместно
Часы шуметь и бить:
"Тебя обманет Время,
Его не победить.

Следит из тени Время,
Из нор, где с Правдой Жуть
Живут, чтоб своим кашлем
Твой поцелуй спугнуть.

В мигренях и заботах
Пройдет житье-бытье,
Сегодня или завтра
Время возьмет свое.

Зеленые долины
Снегом мерзким занесет;
Время прервет все танцы,
Ныряльщика полет.

Скорее в воду руки,
Намокнут - так пускай,
Сам вглядывайся в чашу
И, что упустил, гадай.

В кровати вздох пустыни,
Ледник в шкафу стучит,
И путь в пределы мертвых
Чрез чашки скол открыт.

Бедняк там дарит деньги,
И Джека великан пленил,
Кричит тихоня мальчик,
И на спину ложится Джилл.

Вглядись же в отраженье
Свое средь суеты:
Жизнь все-таки блаженство,
Хоть не блаженен ты.

И у окна расплачься,
Чтоб слезы щеки жгли,
И всем тщедушным сердцем
Соседа возлюби".

Был поздний, поздний вечер,
И парочка ушла,
Часы больше не били,
Река ж так и текла.


As I Walked Out One Evening

(W. H. Auden)


As I walked out one evening,
Walking down Bristol Street,
The crowds upon the pavement
Were fields of harvest wheat.

And down by the brimming river
I heard a lover sing
Under an arch of the railway:
‘Love has no ending.

‘I’ll love you, dear, I’ll love you
Till China and Africa meet,
And the river jumps over the mountain
And the salmon sing in the street,

‘I’ll love you till the ocean
Is folded and hung up to dry
And the seven stars go squawking
Like geese about the sky.

‘The years shall run like rabbits,
For in my arms I hold
The Flower of the Ages,
And the first love of the world.'

But all the clocks in the city
Began to whirr and chime:
‘O let not Time deceive you,
You cannot conquer Time.

‘In the burrows of the Nightmare
Where Justice naked is,
Time watches from the shadow
And coughs when you would kiss.

‘In headaches and in worry
Vaguely life leaks away,
And Time will have his fancy
To-morrow or to-day.

‘Into many a green valley
Drifts the appalling snow;
Time breaks the threaded dances
And the diver’s brilliant bow.

‘O plunge your hands in water,
Plunge them in up to the wrist;
Stare, stare in the basin
And wonder what you’ve missed.

‘The glacier knocks in the cupboard,
The desert sighs in the bed,
And the crack in the tea-cup opens
A lane to the land of the dead.

‘Where the beggars raffle the banknotes
And the Giant is enchanting to Jack,
And the Lily-white Boy is a Roarer,
And Jill goes down on her back.

‘O look, look in the mirror,
O look in your distress:
Life remains a blessing
Although you cannot bless.

‘O stand, stand at the window
As the tears scald and start;
You shall love your crooked neighbour
With your crooked heart.'

It was late, late in the evening,
The lovers they were gone;
The clocks had ceased their chiming,
And the deep river ran on.

Dec. 22nd, 2016

100x100

в поле жуки

По-разному скроены,
Одинаково одиноки,
В поле жуки - не воины,
Раки - в речном потоке.
Вряд ли кому-то нужные,
Радуемся друг другу,
Может быть, незаслуженно.
Оказываем услугу,
Медвежью ли, неизбежную?
Порознь мы не можем,
И ввечеру, разнежившись,
Я лезу к тебе под кожу.
Надолго ли мы сливаемся
В чудовище о двух спинах?
Спим и не просыпаемся,
И жизнь проплывает мимо...

Dec. 21st, 2016

100x100

на новодевичьем

Снег не идет, туман съел университетский шпиль,
Не дует ветер, над остывшей набережной штиль,
Не светит солнце, слякоть за стеной монастыря,
Лампады, может статься, в церкви тоже не горят.
Не происходит ничего - и больше не произойдет,
Как пробка в центре, еле движется к исходу год.
Здесь есть живые, хотя здесь засилье мертвецов,
Мне их не жаль - дура лекс витаэ, закон суров.
И снова 360 и пять я кое-как прожил,
Очередной виток встречать пришел среди могил,
Застыли в камне академики, народные, генсек,
Померкли купола, и вместе с ними день померк.
Только вперед глядя, я покидаю перекопанный Аид
(Два экскаватора стоят, и кабель на земле лежит,
Символизируя собою связь - людей, миров, времен?),
Я снова в городе и снова я - надолго ли? - влюблен.

Sep. 29th, 2016

100x100

№39

Человек без свойств и рода занятий, стрелок без цели,
В трамвайном брюхе средь бела дня, посреди недели
Ты проводишь время, дребезжа, по городу разъезжая,
С такими же бездельниками деля внутренности трамвая.
На кой ляд тебе строить планы, делать карьеру, деньги?
На твой взгляд - сквозь стекло - еще один прожит день и
Ладно. Тебе нестерпимо скучно, тебе ничего не надо,
Кроме трамвайного дребезга, кроме стеклянного взгляда.
Через канал и реку, от позавчерашней окраины к центру
Ты перемещаешься. Изгрызенным ногтем взрезая цедру,
Заполняешь вагон нездешним, т.е. несеверным ароматом,
Ты думал, будешь известным, но даже не стал богатым.
Когда ты въезжаешь в вечер (там сумерки правят миром),
Кофеен витрины влекут огнями, но ты громыхаешь мимо,
Пленник по собственной воле, их чарам ты неподвластен,
Зная, что разговор через столик поэт не считала счастьем.
Скоро конечная, вжимаешь голову в плечи, ты не согласен
С остановкой трамвая-сердца. Удача, что у тебя в запасе
Поездка, два апельсина и времени столько, что непонятно,
Куда его. Вернуться нельзя, но можно помчать обратно.

Jul. 20th, 2016

100x100

не разжимая

Закрывай глаза, и вперед - живи,
С кем угодно спи - никакой любви
Не надо больше - ведь как-то раз
Уже было дело - теперь вот глаз
Не разжать - зато много проще жить,
Зажмурившись - а не то что прыть
Унимать любовную - вспоминать поля
Земляничные - вряд ли стоит. Для
Дальнейшей жизни - не нужно свеч
Покупать в ИКЕА - не то что жечь,
К слепоте привыкнешь - и заживешь,
Как рубец душевный, увы, всё - ложь.
В темном будущем - не поднимая век,
Научись - не глядя прожить свой век.
Я ж молчу, не слышу, не вижу - зла
Любовь, конечно, - но и она прошла.

Previous 10